syriasegodnia (syriasegodnia) wrote,
syriasegodnia
syriasegodnia

Category:

Интервью президента Башшара Аль-Асада ливанскому телеканалу “Аль-Меядин” - Часть 3

Часть 3

20131022-173341

Вопрос: Скажите, пожалуйста, почему ухудшились Ваши отношения с ХАМАС?

Президент: Этот вопрос должен быть адресован движению ХАМАС. Мы можем сказать о том, что касается Сирии. Когда начался кризис, то так называемый шейх Аль-Карадави сравнил миссию Сирийской армии по защите народа с блокадой Газы. Хотя мы больше всех платили за поддержку ХАМАС и сил сопротивления в целом.

Большинство сирийцев критиковало ХАМАС за то, что их руководство молчало, когда шейх "Братьев-мусульман" оскорблял Сирию. Ведь Сирия в течение многих лет защищала палестинский народ и отряды сопротивления, включая ХАМАС. Это – начало ухудшения отношений и отсутствия доверия между Сирией и ХАМАС.

Вопрос: В последнее время Халед Мишааль говорил о необходимости самокритики. А другие лидеры ХАМАС, такие как Муса Абу Марзук, говорили, что они непричастны к сирийскому кризису. Открывают ли такие слова возможность для восстановления связей между Сирией и ХАМАС?

Президент: Этого недостаточно. Почему такие заявления не были сделаны раньше? Некоторые связывают это со свержением президента Мурси в Египте. Тогда это – политический оппортунизм. Это напоминает слова "Братьев-мусульман", которые в 2009 году говорили о примирении с сирийским государством. Мы не доверяем таким заявлениям.

Вопрос: После изменений, произошедших в регионе, что мешает восстановлению отношений Сирии с некоторыми отрядами сопротивления, включая ХАМАС?

Президент: Я считаю, что любое сопротивление должно быть на своей территории. Раньше был определенный момент, когда ХАМАС прибыл в Сирию. Тогда они были изгнаны с палестинских территорий, а затем – из Иордании. Но когда они могут находиться на своей территории, то нет повода для них проживать в другом государстве.

В пример можно привести ливанское сопротивление. Никто никогда не пытался руководить сопротивлением из-за рубежа. Это нелогично.

Вопрос: Но касается ли этот принцип Ваших союзников, таких как "Джихад Аль-Ислами" и "Народный фронт освобождения Палестины", ведь они также находятся в Дамаске и могут вернуться в Палестину?

Президент: Любое сопротивление должно быть на своей территории, я уже сказал об этом. Когда есть определенные условия, не позволяющие ему быть на своей территории – это другой вопрос.

Что касается возвращения ХАМАС в Сирию – это зависит от сирийского народа. Согласится он или нет? Сирийцы открыли для членов ХАМАС двери своего дома, выполнили свой долг перед ними, оказали им гуманитарную помощь.

Вопрос: Скажите, пожалуйста, у Сирии проблемы в отношениях с военным крылом ХАМАС или с его политическими лидерами, некоторые из которых причастны к кризису в Сирии?

Президент: Мы поддержали ХАМАС, исходя из того, что он является силой сопротивления. Если он продолжит быть таким, то мы будем поддерживать его. Если же он решил превратиться в "Братьев-мусульман", то такие отношения нам не нужны.

Вопрос: Что произошло между Вами и Катаром? Вы же были друзьями на всех уровнях.

Президент: Здесь есть несколько аспектов, на которые нужно пролить свет. Самое важное, что события в Тунисе и Египте подтолкнули Катар к мысли, будто бы он в силах сформировать арабскую систему в соответствии со своими интересами. Катар является марионеткой американской политики в регионе. Он думал, что может оказать влияние на ситуацию в Сирии, как это было в Египте или Тунисе. Но здесь катарские руководители глубоко ошиблись.

Другими словами, Катар хотел заменить роль Саудовской Аравии. На трехсторонней встрече с бывшим эмиром Катара и Эрдоганом, которая состоялась в Дамаске в январе 2011 года, они в течение 5 часов пытались убедить Сирию разорвать отношения с ее союзниками в Ливане, чтобы бывший премьер-министр Ливана Саад Аль-Харири вернулся в Бейрут.

Вопрос: Разве эта встреча была специально созвана для обсуждения ливанского вопроса?

Президент: Это была неподготовленная встреча. Эмир Катара и Эрдоган настояли на том, чтобы посетить Сирию по отдельности. Затем они договорились, что встретятся в Дамаске, и таким образом встреча станет трехсторонней. Но когда мы сели за стол, то встреча превратилась в саммит.

Они требовали от нас поддержать возвращение Саада Аль-Харири в Бейрут, но мы ответили, что не будем вмешиваться в этот вопрос.

Вопрос: У Вас не было желания, чтобы Саад Аль-Харири вернулся в Бейрут?

Президент: Вопрос состоит в том, что некоторые союзники его отца Рафика Аль-Харири не желали, чтобы он вернулся в Бейрут. Катару и Турции не понравилось, что Сирия отвергла их просьбу.

Затем мы столкнулись на заседании ЛАГ по вопросу, касающемуся войны против Ливии. Сирия была единственной арабской страной, которая противостояла этой агрессии, так как считала, что это – враждебный акт со стороны Дохи. Тогда они решили полностью изменить свое отношение к Сирии.

Вопрос: Говорят, что катарская сторона пыталась посоветоваться с Вами в отношении происходящих в Сирии событий, а Вы не отреагировали на эту просьбу.

Президент: Катар не способен давать советы по вопросам демократии и реформ. Пусть они проводят реформы у себя. Пусть они проведут выборы. Катарские граждане не знают, что это такое.

Вопрос: Каким образом Катар оказывает помощь сирийской вооруженной "оппозиции"?

Президент: Финансирование. Это означает многое. За деньги можно купить любое оружие. У нас есть сведения, что они закупили у стран Восточной Европы крупные партии оружия. Несколько кораблей с оружием, предназначенным для сирийской "оппозиции", год назад были задержаны в Ливане.

Вопрос: Господин президент, сейчас в Катаре новый эмир, который не причастен к сирийскому кризису. Готовы ли Вы развивать отношения с новым Катаром во главе с новым эмиром?

Президент: Вопрос не так прост. Катар, как и Турция и Саудовская Аравия, является соучастником в пролитии сирийской крови. Это не разрешается только на высшем уровне, это зависит от настроений народа.

Если новый эмир хочет изменить политику Катара, то он должен приложить большие усилия, чтобы исправить негативные последствия ошибок прежнего руководства.

Вопрос: Что конкретно требуется от Катара?

Президент: Во-первых, прекратить вмешательство во внутренние дела Сирии, остановить поддержку террористов. Кроме того, мы до сих пор не знаем, до какой степени проявляется катарская роль в сирийском кризисе. Правда ли, что Саудовская Аравия заменила Катар в его роли в сирийском кризисе? Мы до сих пор не знаем, какие изменения произошли в позиции Катара.

Вопрос: Можем ли мы понять, в чем заключается секрет позиции Турции по отношению к Вам?

Президент: Эрдоган разделяет взгляды "Братьев-мусульман", он никогда этого не скрывал. Он не говорил, что состоит в этой организации, но всегда поддерживал ее. Он заботится о "Братьях-мусульманах" гораздо больше, чем о сирийско-турецких отношениях.

Вопрос: Если бы Вы согласились на сотрудничество с "Братьями-мусульманами", изменились бы сирийско-турецкие отношения?

Президент: Эрдоган прилагал все усилия, чтобы "Братья-мусульмане" пришли к власти в Сирии. Для него это был бы большой шанс: увидеть, как "Братья-мусульмане" правят от Марокко до Ирака. Поэтому для него их приход к власти в Сирии – важный вопрос, гораздо важнее, чем любые отношения.

Вопрос: Однако говорят, что Эрдоган – гибкий человек.

Президент: Говорить о человеке, что он гибкий – это ничего не сказать. Честный человек может быть гибким, и оппортунист также может быть гибким. Поэтому, когда мне говорят о каком-либо человеке, как о гибком, я спрашиваю: он искренен или нет?

Если Эрдоган гибкий, то это не означает, что искренен. Напротив, он использует религию для реализации своих политических амбиций.

Вопрос: В свое время была длительная встреча между Вами и министром иностранных дел Турции Ахметом Давутоглу, которая продолжалась несколько часов. О чем вы говорили?

Президент: Первые три часа – это была лекция Давутоглу о демократии в Турции, которая на самом деле в последнее время превратилась в самую большую тюрьму для журналистов. Он очень много говорил о том, как нужно обращаться с демонстрантами в Сирии. А мы видели, как они относились к демонстрантам на площади Таксим в Стамбуле, как они относились к курдам, убив за несколько лет тысячи из них.

Конечно, Давутоглу на встрече хотел осведомиться о ходе реформ в Сирии. По сути дела, он отстаивал интересы "Братьев-мусульман". Когда у нас была первая амнистия, мне позвонил Эрдоган и спросил, сколько "Братьев-мусульман" вышло из тюрьмы.

Вопрос: Вы обвиняете Турцию и Эрдогана в том, что они являются непосредственной частью войны против Сирии?

Президент: Не надо даже обвинять. Все доказательства подтверждают это. Турция открыла лагеря для террористов. Они открыли перед ними свои аэропорты, свои границы. Я говорю о фактах, а не обвиняю.

Вопрос: Я как наблюдатель слышу, что, упоминая о Саудовской Аравии, Катаре, Турции, ЛАГ, Вы говорите как победитель в стратегическом плане.

Президент: Тема победы очень субъективна. Каждый смотрит на победу со своей стороны. Некоторые говорят, что арабы одержали победу в 1973 году, а некоторые возражают, что они не смогли вернуть большую часть оккупированных территорий. Некоторые составили планы по расколу Сирии, а другие пытались разжечь гражданскую войну. Главная цель для них – это падение государства. Провал же подобных планов является победой. Но некоторые считают, что победа будет одержана только после выхода из кризиса.

Я как реалист могу сказать, что мы достигли прогресса. Один из аспектов этого – военные успехи в различных провинциях. Но важнее этого – то, что террористы потеряли большинство своих сил. А самое главное – что подавляющее большинство народа их не приемлет.

Конечно, мы можем говорить и о внешнем аспекте. Внешние условия уже изменяются. Пусть наши слушатели и зрители сами оценивают – одержали мы победу или нет.

Вопрос: Ранее Ваши отношения с Ираком были напряженными. Сейчас они позитивные. Как Вы оцениваете позицию Ирака и его премьера Нури Аль-Малики?

Президент: Позиция Ирака объективна, искренна, устойчива. Все политические партии и течения этой страны считают, что опасность, которой подвергается Сирия, может распространиться и на Ирак. Это требует от него встать на сторону сирийского народа.

Вопрос: Как Вы оцениваете перемены, происходящие в Египте? Поддерживаете ли Вы эти изменения потому, что в их ходе "Братья-мусульмане" и президент Мурси были отстранены от власти?

Президент: Поддерживаю, но не поэтому. Сирия имеет отношения со многими египетскими организациями.

Вопрос: С какими?

Президент: В основном, с правоохранительными органами.

Вопрос: А с армией?

Президент: Нет прямой связи, но правоохранительные органы иногда являются связующим звеном в наших отношениях с Вооруженными силами. Но мы знаем, что египетский и сирийский народы очень высоко оценивают исторические связи между двумя странами.

Охлаждение в наших отношениях началось после Кэмп-Дэвидских соглашений. Мы желаем, чтобы на новом этапе, после изменений в Египте, отношения между двумя странами укрепились.

Вопрос: Как Вы оцениваете сближение между Ираном и США?

Президент: Мы положительно оцениваем это сближение, поскольку это служит интересам региона. Но дай Бог, чтобы США не были лицемерными в этом вопросе.

Вопрос: Выдвинете ли Вы Вашу кандидатуру на президентских выборах? Есть ли вообще подходящий климат для проведения этих выборов в нынешних условиях?

Президент: Ответ на этот вопрос базируется на двух аспектах. Первый – это личное желание, второй – желание народа. Что касается первого аспекта, то я не считаю, что что-то мешает мне выдвинуть свою кандидатуру на выборах. О втором аспекте говорить еще рано. Мы обсудим это в тот момент, когда будет объявлена конкретная дата выборов.

Вопрос: Мы говорим о политических, культурных, социальных преобразованиях не только в Сирии, но и во всем регионе. Как Вы смотрите на происходящее в целом?

Президент: Мы сейчас переживаем переходный этап. Это – не случайное явление. То, что мы видим, ошибочно назвали "арабской весной". Конечно, мы не согласны с этим названием, ибо "весна" не может нести убийства.

Самое страшное в новых условиях – это раскол между арабами и мусульманами, раскол между различными национальностями, например, между арабами и курдами. Враги пытаются взорвать арабское общество изнутри без применения оружия массового уничтожения. Самое главное в этом вопросе – религиозный экстремизм. Это – самая большая опасность, с которой мы сталкиваемся.

Невозможно развивать демократию, когда такфиристские течения тянут нас назад. Для того чтобы заложить основы демократии, необходима идейная база. Арабизм – это не теория и не продукт той или иной партии, того или иного мыслителя. Арабизм – это принадлежность к данному региону. Арабский патриотизм базируется на двух основах – принадлежности к арабской нации и исламе.

"Аль-Меядин": Спасибо, господин президент.

Дамаск – САНА

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments